Endometrial cancer: association with serum adipokines, specialized pro-resolving mediators, clinical and morphological characteristics of the tumour with hyperglycemia and obesity

Full Text

Введение

Рак эндометрия (РЭ) занимает лидирующее положение среди опухолей женских половых органов и 3-е место в структуре онкологической заболеваемости женского населения с приростом 10 % за последние 10 лет [1]. Многочисленные исследования показали, что риск возникновения РЭ в 2,5–3,0 раза выше у пациенток с ожирением и / или при наличии у них сахарного диабета 2-го типа [2]. Это связано с нарушением обмена углеводов и липидов, пусковым механизмом которого является ожирение, снижение чувствительности инсулинзависимых тканей к инсулину (инсулинорезистентность), что, в свою очередь, приводит к активации различных патогенетических путей реализации РЭ, включая гормональный дисбаланс, повышение уровня эстрогена. Эти изменения сопровождаются также развитием хронических низкоинтенсивных воспалительных реакций и нейрогормональной активацией, что, вероятно, может влиять на исход течения опухолевого процесса и дополнительно усугублять нарушение углеводного и липидного обменов [3]. Важными медиаторами, регулирующими воспалительные реакции и косвенно влияющими на углеводный обмен, являются адипокины и специализированные проразрешающие медиаторы (СпРМ). Адипокины вырабатываются преимущественно жировой тканью, влияют на чувствительность тканей к инсулину и обладают про- или противовоспалительными эффектами. Адипонектин усиливает чувствительность тканей к инсулину, обладает противовоспалительными свойствами. Снижение уровня адипонектина в сыворотке крови больных РЭ обладает проканцерогенным действием [4]. Висфатин, другой адипокин, напротив, снижает чувствительность тканей к инсулину, обладает провоспалительным действием [5]. К классу СпРМ относятся протектины и маресины, которые являются продуктами окисления ω-3-полиненасыщенных жирных кислот. Эти медиаторы регулируют эндогенные программы разрешения воспаления, обладают противовоспалительным действием. Недостаточная секреция и / или дисфункция СпРМ не позволяет своевременно завершить воспаление, что приводит к хронизации этого процесса [6]. Вероятно, ингибирование синтеза СпРМ может способствовать переходу хронического низкоинтенсивного воспаления в рак, так как происходит пролонгированное воздействие их предшественников с провоспалительным действием на ткани. Нет информации о взаимосвязи адипокинов и СпРМ при злокачественных новообразованиях, протекающих на фоне дисметаболических нарушений. Целесообразность проведенного исследования продиктована необходимостью оценки того, насколько комбинация клинико-морфологических и дисметаболических нарушений способна влиять на течение опухолевого процесса при РЭ.

Цель исследования – изучение содержания СпРМ и адипокинов сыворотки крови у больных РЭ во взаимосвязи с дисметаболическими нарушениями и клинико-морфологическими характеристиками опухоли.

Материалы и методы

Было проведено одноцентровое неинтервенционное одномоментное сравнительное исследование с включением 45 больных РЭ (эндометриоидная аденокарцинома, Т1–2N0M0) в возрасте 35–70 лет (средний возраст больных – 54 года) без установленного диагноза сахарного диабета. Исключение диагноза сахарного диабета проводилось путем измерения уровня глюкозы крови натощак в сочетании с определением уровня гликированного гемоглобина. Пациенток включали в исследование до проведения специализированного противоопухолевого лечения.

В сыворотке крови оценивались уровень адипокинов (адипонектин и висфатин), СпРМ (маресин 1 и протектин D1), а также показатели, характеризующие углеводный и липидный обмен (уровни глюкозы, инсулина, гликированного гемоглобина, общего холестерина, липопротеинов высокой и низкой плотности и триацилглицерола (ТАГ). Проводилось сопоставление изучаемых параметров с клинико-морфологическими характеристиками опухоли (размер и степень дифференцировки опухоли, наличие инвазии в миометрий) с учетом стратификации включенных в исследование больных РЭ на группы в зависимости от значений показателей углеводного обмена и индекса массы тела (ИМТ).

Определение уровней инсулина, маресина 1, протектина D1, висфатина, адипонектина в сыворотке крови проводилось методом ELISA на анализаторе иммуноферментных реакций АИФР-01 «Униплан» (Россия) с использованием соответствующих исследовательских наборов фирм Cloud-Clone (США) (адипонектин, висфатин, протектин D1), Bluegene (Китай) (маресин 1). Ни один из полученных результатов не выходил за границы диапазона, установленные производителем. Биохимический анализ крови выполняли с использованием соответствующих коммерческих наборов фирмы «Вектор-Бест». Гомеостатическая модель оценки инсулинорезистентности (The Homeostasis Model Assessment of IR, HOMA-IR) считалась по стандартной формуле и включала определение в одной пробе сыворотки крови уровня глюкозы и уровня инсулина. Наличие инсулинорезистентности считалось подтвержденным при значении НOMA-IR >2,0 (пороговое значение, которое принято Европейской группой по изучению инсулинорезистентности) [7].

Статистическая обработка результатов проводилась с помощью программ Statistica 10.0, проверка нормальности распределения исследуемых выборок – с использованием критерия Колмогорова–Смирнова. Статистическую значимость различий между группами определяли с помощью непараметрических критериев Краскела–Уоллиса и Манна–Уитни для независимых выборок. Для статистически значимых результатов сравнения, рассчитанных с помощью критерия Краскела–Уоллиса, далее проводили дополнительное попарное сравнение с помощью критерия Манна–Уитни с учетом поправки Бонферрони. При этом рассчитывали критическое значение показателя статистической значимости (р_кр), учитывающей количество групп сравнения. Результаты в таблицах представлены в виде Ме [Q1; Q3], где Ме – медиана, Q1 и Q3 – нижний и верхний квартили. Для оценки взаимосвязи признаков использовали коэффициент ранговой корреляции Спирмена (R). При использовании критерия Краскела–Уоллиса, критерия Манна–Уитни и корреляционного анализа по методу Спирмена статистически значимыми считались различия при уровне значимости р <0,05. При поиске межгрупповых различий в случае множественных сравнений использовалась поправка Бонферрони, при этом рассчитывалось значение р_кр. Статистически значимыми считались значения р <р_кр. Для всех видов анализа статистически значимыми считались различия при уровне значимости р <0,05.

Результаты

На 1-м этапе исследования общая выборка включенных в исследование больных РЭ (n = 45) была разделена на группы в зависимости от значений показателей углеводного обмена (на 2 группы в зависимости от уровня глюкозы, на 2 группы в зависимости от чувствительности тканей к инсулину, определенной с использованием HOMA-IR, и на 2 группы в зависимости от величины значения ИМТ). Гипергликемия была выявлена у 53 % пациенток (уровень глюкозы >6,1 ммоль / л), cнижение чувствительности тканей к инсулину – у 66,7 %. У 35,6 % пациенток ИМТ был <29,9 кг / м², что соответствует нормальной массе тела и / или предожирению; у 64,4 % пациенток значение ИМТ было ≥30 кг / м², что соответствует ожирению I–II стадии (у 42,2 % пациенток уровень ИМТ был от 30 до 35 кг / м², у 22 % – >35 кг / м²).

При оценке сывороточного содержания адипокинов (адипонектина, висфатина) и СпРМ (маресина 1 и протектина D1) в сопоставлении с показателями углеводного обмена выявлено снижение уровня адипонектина в 1,4 раза у пациенток с гипергликемией по сравнению с больными РЭ, у которых был нормальный уровень глюкозы (р = 0,048). При сниженной чувствительности тканей к инсулину отмечено уменьшение концентрации висфатина в 2,25 раза по сравнению с больными РЭ, у которых была определена нормальная чувствительность инсулинзависимых тканей к инсулину (р = 0,011). При оценке взаимосвязи уровня изучаемых метаболитов со значением ИМТ методом Краскела–Уоллиса было выявлено статистически значимое изменение уровня адипонектина в зависимости от значения ИМТ (Н = 7,77; р = 0,043). При оценке межгрупповых различий не выявлено статистически значимых различий в уровне адипонектина между группой пациенток с нормальной массой тела и ИМТ 25,0–29,9 кг / м², а также между группой больных РЭ с ИМТ 30–35 кг / м² и группой больных с ИМТ 35,0–39,9 кг / м², поэтому в дальнейшем исследовании изучение параметров в зависимости от значения ИМТ проводили в 2 группах: первая группа – пациентки с ИМТ <30 кг / м²; группа сравнения – пациентки с ИМТ ≥30 кг / м². При этом отмечено снижение уровня адипонектина в сыворотке крови в 1,45 раза у пациенток с ИМТ ≥30 кг / м² по сравнению с больными РЭ с ИМТ <30 кг / м² (р = 0,041). Статистически значимых различий в уровнях СпРМ маресина 1 и протектина D1 у пациенток с указанными показателями углеводного обмена и значением ИМТ не выявлено (табл. 1).

 

Таблица 1. Изучение взаимосвязи между содержанием адипокинов, специализированных проразрешающих медиаторов и показателями углеводного обмена и индекса массы тела у больных раком эндометрия

Table 1. Study of the relationship between the content of adipokines, serum specialized pro-resolving mediators with carbohydrate metabolism indices and body mass index in patients with endometrial cancer

Показатель Parameter	Адипонектин, мкг / мл Adiponectin, µg / ml	Висфатин, нг / мл Visfatin, ng / ml	Маресин 1, нг / мл Maresin-1, ng / ml	Протектин D1, нг / мл Protectin D1, ng / ml
Нормогликемия (≤6,1 ммоль / л) Normoglycemia (≤6.1 mmol / L) n = 21	17,72 [13, 65; 20, 34]	12,89 [9, 58; 24, 26]	12,29 [11, 09; 15, 61]	36,35 [28, 39; 44, 70]
Гипергликемия (>6,1 ммоль / л) Hyperglycemia (>6.1 mmol / L) n = 24	12,9 [10, 77; 18, 48]	13,41 [10, 4; 21, 01]	15,16 [13, 31; 15, 96]	38,79 [32, 15; 43, 70]
p	0,048	0,910	0,292	0,453
Нормальная чувствительность тканей к инсулину Normal tissue insulin sensitivity (HOMA-IR <2,0) n = 15	15,0 [12, 38; 19, 36]	23,14 [12, 68; 26, 30]	11,69 [10, 58; 14, 55]	34,4 [25, 86; 41, 47]
Снижение чувствительности тканей к инсулину Decreased tissue insulin sensitivity (HOMA-IR ≥2,0) n = 30	16,42 [ 12,27; 20,06]	10,27 [9, 24; 13, 41]	15,25 [12, 29; 15, 96]	38,78 [32, 15; 43, 7]
p	0,681	0,011	0,430	0,252
ИМТ <30 кг / м2 BMI <30 kg / m2	20,06 [16, 42; 20, 77]	11,0 [9, 16; 23, 84]	12,05 [9, 14; 14, 55]	41,07 [35, 89; 49, 76]
ИМТ ≥30 кг / м2 BMI ≥30 kg / m2	13,81 [11, 28; 19, 33]	14,25 [9, 93; 24, 68]	12,84 [11, 55; 15, 79]	36,07 [30, 65; 41, 86]
p	0,041	0,521	0,632	0,330

Примечание. р – уровень статистической значимости; ИМТ – индекс массы тела.

Note. p – level of statistical significance; BMI – body mass index.

 

Оценка взаимосвязи адипокинов, СпРМ с показателями углеводного обмена у больных РЭ с учетом уровня глюкозы и чувствительности тканей к инсулину проводилась с использованием корреляционного анализа. При нормальном уровне глюкозы (<6,1 ммоль / л) наблюдалась прямая корреляционная зависимость между уровнями инсулина и маресина 1, а также обратная корреляционная взаимосвязь между содержанием инсулина и висфатина, содержанием висфатина и адипонектина (рис. 1).

 

Рис. 1. Корреляционные взаимосвязи между содержанием адипокинов, специализированных проразрешающих медиаторов сыворотки крови и показателями углеводного обмена у больных раком эндометрия с нормогликемией. Сплошная линия – положительная корреляционная взаимосвязь; прерывистая линия – отрицательная корреляционная взаимосвязь; R – коэффициент корреляции Спирмена; p – уровень статистической значимости

Fig. 1. Correlations between adipokine levels, serum specialized pro-resolving mediators, and carbohydrate metabolism parameters in endometrial cancer patients with normoglycemia. Solid line – positive correlation; dashed line – negative correlation; R – Spearman correlation coefficient; p – level of statistical significance

 

Наши данные подтвердили хорошо известный факт, что при нормальной чувствительности тканей к инсулину у больных РЭ повышение уровня глюкозы сопровождается повышением уровня инсулина. Кроме того, у этих пациенток наблюдалась обратная корреляционная зависимость между уровнем адипонектина сыворотки крови и содержанием ТАГ (рис. 2).

 

Рис. 2. Корреляционные взаимосвязи между содержанием адипокинов, специализированных проразрешающих медиаторов сыворотки крови и показателями углеводного обмена у больных раком эндометрия с нормальной чувствительностью тканей к инсулину. Сплошная линия – положительная корреляционная взаимосвязь; прерывистая линия – отрицательная корреляционная взаимосвязь; R – коэффициент корреляции Спирмена; p – уровень статистической значимости

Fig. 2. Correlations between adipokine levels, serum specialized pro-resolving mediators, and carbohydrate metabolism parameters in endometrial cancer patients with normal tissue insulin sensitivity. Solid line – positive correlation; dashed line – negative correlation; R – Spearman correlation coefficient; p – level of statistical significance

 

Нарушение углеводного обмена у больных РЭ сопряжено с изменением взаимосвязи изучаемых показателей. При наличии гипергликемии полностью отсутствовали статистически значимые корреляционные взаимосвязи между изучаемыми параметрами (поэтому данные не представлены на рисунке). Кроме того, снижение чувствительности тканей к инсулину было сопряжено с потерей взаимосвязи между содержанием глюкозы в сыворотке крови и инсулином, а также между содержанием ТАГ и уровнем адипонектина. При этом наблюдалась прямая корреляционная зависимость между уровнем глюкозы и содержанием общего холестерина, а также уровнем глюкозы и содержанием ТАГ в сыворотке крови. Кроме того, при снижении чувствительности тканей к инсулину у больных РЭ обнаружена прямая корреляционная зависимость между содержанием ТАГ и уровнем маресина 1, а также между содержанием адипонектина и уровнем липопротеинов высокой плотности (рис. 3).

 

Рис. 3. Корреляционные взаимосвязи между содержанием адипокинов, специализированных проразрешающих медиаторов сыворотки крови и показателями углеводного обмена у больных раком эндометрия при снижении чувствительности тканей к инсулину. ЛПВП – липопротеины высокой плотности; cплошная линия – положительная корреляционная взаимосвязь; прерывистая линия – отрицательная корреляционная взаимосвязь; R – коэффициент корреляции Спирмена; p – уровень статистической значимости

Fig. 3. Correlations between adipokine levels, serum specialized pro-resolving mediators, and carbohydrate metabolism parameters in endometrial cancer patients with decreased tissue insulin sensitivity. HDL – high-density lipoproteins; solid line – positive correlation; dashed line – negative correlation; R – Spearman correlation coefficient; p – level of statistical significance

 

На следующем этапе проводилось сопоставление содержания адипонектина, висфатина, маресина 1 и протектина D1 в сыворотке крови с клинико-морфологическими характеристиками опухолевого процесса у больных с нормо- и гипергликемией. При нормогликемии у больных РЭ методом Краскела–Уоллиса были обнаружены статистически значимые различия в уровнях адипонектина и протектина D1 в зависимости от глубины инвазии опухоли в миометрий: H = 7,62; p = 0,02 и H = 10,57; p = 0,005 соответственно. В табл. 2 отражены внутригрупповые различия изучаемых показателей.

 

Таблица 2. Изучение взаимосвязи между содержанием адипокинов, специализированных проразрешающих медиаторов и глубиной инвазии опухоли в миометрий у больных раком эндометрия с нормогликемией

Table 2. Study of the relationship between the level of adipokines, serum specialized pro-resolving mediators and the myometrial invasion in endometrial cancer patients with normoglycemia

Показатель Parameter	Глубина инвазии опухоли в миометрий Depth of myometrial invasion status			p
	без инвазии without invasion)	с инвазией with invasion
		<1 / 2	≥1 / 2
Адипонектин, мкг / мл Adiponectin, µg / ml	16,42 [15, 85; 20, 49]	13,48 [11, 28; 14, 16]	20,19 [19, 02; 23, 64]	p1 = 0,143 p2 = 0,011
Висфатин, нг / мл Visfatin, ng / ml	11,01 [10, 27; 14, 25]	22,43 [11, 11; 26, 69]	9,93 [7, 41; 24, 68]	p1 = 0,255 p2 = 0,159
Маресин 1, нг / мл Maresin-1, ng / ml	12,29 [9, 38; 14, 55]	11,73 [11, 09; 12, 37]	12,02 [11, 80; 15, 61]	p1 = 0,920 p2 = 0,742
Протектин D1, нг / мл Protectin D1, ng / ml	48,94 [41, 86; 49, 76]	25,60 [10, 57; 32, 91]	41,07 [31, 93; 47, 25]	p1 = 0,009 p2 = 0,015

Примечание. р_кр = 0,017; р₁ – статистическая значимость различий между группами «без инвазии – инвазия <1 / 2»; р₂ – достоверность различий между группами «инвазия <1 / 2 – инвазия ≥1 / 2».

Note. p_critical = 0.017; p₁ – statistical significance of differences between the groups “without invasion – invasion <1 / 2”; p₂ – reliability of differences between the groups “invasion <1 / 2 – invasion ≥1 / 2”.

 

Далее проводился поиск межгрупповых различий изучаемых показателей с учетом поправки Бонферрони, при этом значение р_кр составило 0,017. При отсутствии инвазии опухоли в миометрий уровень протектина D1 был в 1,6 раза выше, чем при инвазии опухоли <1 / 2. При глубине инвазии опухоли в миометрий <1 / 2 наблюдалось статистически значимое снижение уровней адипонектина, протектина D1 по сравнению с пациентками, у которых была выявлена более глубокая инвазия опухоли в миометрий (табл. 2).

Для больных РЭ с гипергликемией не выявлено статистически значимых различий в уровнях адипонектина и протектина D1 в зависимости от глубины инвазии опухоли в миометрий (p >0,05 для всех изучаемых показателей, рассчитанных с помощью критерия Краскела–Уоллиса). Кроме того, как у пациенток с нормогликемией, так и у пациенток с гипергликемией отсутствовали статистически значимые различия изучаемых показателей в зависимости от размера и степени дифференцировки опухоли – важных клинико-морфологических характеристик опухоли, влияющих на прогноз течения опухолевого процесса.

Обсуждение

В нашей работе продемонстрировано снижение уровня адипонектина у больных РЭ с ИМТ ≥30 кг / м² и при гипергликемии по сравнению с больными РЭ с ИМТ <30 кг / м² и с нормальным уровнем глюкозы в сыворотке крови. Проведенное исследование согласуется с данными ряда исследований о взаимосвязи адипонектина и СпРМ с ожирением, уровнем глюкозы и наличием инсулинорезистентности тканей [8, 9]. Кроме того, ожирение является независимым фактором риска развития РЭ [10]. Циркулирующие в крови адипо- и цитокины при РЭ различаются характером своих связей с ИМТ, «стандартным» или «метаболически здоровым» вариантом его избытка и особенностями опухолевого процесса. В частности, уровни инсулина и адипонектина в сыворотке крови больных РЭ ассоциированы с величиной ИМТ и демонстрируют статистически значимые различия между пациентками групп с различным фенотипом ожирения [11]. Выявленное в нашем исследовании снижение уровня висфатина у больных РЭ при снижении чувствительности тканей к инсулину, а также наличие отрицательной корреляционной взаимосвязи между уровнями висфатина и адипонектина при нормогликемии нуждается в дальнейшем исследовании, так как в разных источниках литературы указаны противоречивые результаты. В частности, в работе S. Nergiz Avcioglu и соавт. (2015) у больных РЭ показана слабая корреляционная взаимосвязь между уровнем висфатина и индексом HOMA-IR (p = 0,007; r = 0,281) [12]. В работе Z. Wang и соавт. (2019) описана положительная корреляционная взаимосвязь между содержанием в сыворотке крови адипонектина и висфатина у больных РЭ [13]. Висфатин участвует в активации сигнального каскада инсулина, усиливает поглощение глюкозы и ингибирует высвобождение глюкозы, способствует синтезу VEGF и участвует в регуляции многих сигнальных путей, главным образом PI3K, Akt, ERK1 / 2, MAPK или STAT3 [5], что и может объяснить уменьшение его концентрации при снижении чувствительности тканей к инсулину, наблюдаемое в нашем исследовании. Адипонектин и висфатин регулируют метаболические пути глюкозы, инсулина и липидов. В эксперименте на мышах продемонстрировано, что дефицит гена адипонектина приводит к потере зависимости от времени секреции ТАГ и липопротеинов очень низкой плотности из печени. Кроме того, он приводит к изменению толерантности к глюкозе и повышению активности глюконеогенеза [14]. Инсулин способствует пролиферации клеток, управляемой эстрадиолом, путем повышения регуляции экспрессии гена ДНК-гидроксиметилазы (TET1), которая может усиливать экспрессию рецепторов эстрогена, связанных с G-белком (GPER) [3]. Нарушение баланса между про- и противовоспалительными сигналами является важным патогенетическим путем, реализуемым как при ожирении, так и при злокачественных новообразованиях. В некоторых источниках литературы сообщается о связи хронического низкоинтенсивного воспаления с развитием и более агрессивным течением РЭ, колоректального рака, рака молочной железы [15]. Представленные в нашем исследовании данные о корреляционных взаимосвязях между содержанием СпРМ с противовоспалительным действием маресина 1 с уровнем инсулина при нормогликемии, а также маресина 1 с содержанием ТАГ на фоне сниженной чувствительности тканей к инсулину у больных РЭ являются принципиально новыми и нуждаются в дальнейшей проверке. В частности, в современной литературе имеются единичные сведения о взаимосвязи содержания маресина 1 с метаболическими параметрами. Исследования, проводимые с участием больных сахарным диабетом 2-го типа и здоровых волонтеров, не показали статистически значимых различий при анализе корреляционных зависимостей между содержанием маресина 1 и инсулина, но в данной работе сообщается о прямой корреляционной взаимосвязи между уровнем маресина 1 и стимулированного глюкозой уровня инсулина [16]. Различия в полученных нами результатах могут быть связаны с различиями в когорте пациенток (в наше исследование были включены больные РЭ без сахарного диабета, кроме того, мы проводили стратификацию относительно уровня глюкозы и относительно чувствительности тканей к инсулину с использованием HOMA-IR). В эксперименте на мышах было показано, что маресин 1 улучшает чувствительность тканей к инсулину [17], значительно повышает уровень мРНК адипонектина, стимулирует высвобождение адипонектина, снижает уровень интерлейкина 1 и ослабляет воспаление в жировой ткани как на модели генетически обусловленного ожирения, так и при ожирении, связанном с высококалорийной диетой [6]. В наших исследованиях продемонстрированы статистически значимые различия в сывороточном содержании адипонектина и протектина D1 в зависимости от глубины инвазии РЭ при нормогликемии, тогда как при гипергликемии эта зависимость не подтверждалась. Вероятно, адипонектин и протектин D1 могут быть вовлечены в инвазивный рост опухолей, однако механизмы этого явления не исследованы. В эксперименте на мышах при злокачественных новообразованиях противоопухолевые свойства СпРМ связывают со снижением пролиферации опухолевых клеток и изменением поляризации опухолеассоциированных макрофагов, что приводит к переходу их фенотипа из иммуносупрессивного в противоопухолевый [18]. Кроме того, есть работы, подтверждающие большое значение протектина D1 в ускользании опухоли из-под иммунного надзора при раке легкого, также этот показатель рассматривается в качестве перспективного прогностического маркера [19]. Данные литературы относительно ассоциации сывороточного содержания адипокинов с клинико-морфологическими параметрами опухоли противоречивы, что демонстрируется в систематическом обзоре I. Ray и соавт (2022), посвященном изучению адипокинов при РЭ [20].

Выводы

Абсолютно очевидно, что выявленные изменения в уровне адипокинов и СпРМ не являются специфичными именно для опухолевого процесса. Данные биологически активные компоненты обладают регулирующим влиянием на различные метаболические пути, что обязательно должно учитываться на этапах комбинированного лечения опухолевого процесса. В проведенном исследовании впервые представлены результаты относительно содержания СпРМ (маресина 1 и протектина D1) при РЭ. У данной категории больных при нормогликемии выявлена сильная корреляционная зависимость между содержанием маресина 1 и инсулина. Продемонстрирована ассоциация сывороточного содержания протектина D1 с глубиной инвазии опухоли в миометрий. Также стоит обратить внимание на то, что при лечении больных РЭ с нарушенным метаболизмом углеводов и ожирением чрезвычайно важно проводить гликемическую коррекцию и рекомендовать нормализовать массу тела для более эффективного контроля течения опухолевого процесса. Выявленные связи метаболических параметров и клинико-морфологических характеристик опухолевого процесса нуждаются в более детальном исследовании.

About the authors

Elena E. Sereda

Tomsk National Research Medical Center, Russian Academy of Sciences; Siberian State Medical University, Ministry of Health of Russia

Author for correspondence.
Email: shashova7ssmu@gmail.com
ORCID iD: 0000-0002-7752-9346
SPIN-code: 5079-8784

Cancer Research Institute

Russian Federation, 5 Kooperativnyy Pereulok, Tomsk 634009; 2 Moskovskiy Trakt, Tomsk 634050

M. O. Ochirov

Tomsk National Research Medical Center, Russian Academy of Sciences

Email: shashova7ssmu@gmail.com
ORCID iD: 0000-0001-6628-2918
SPIN-code: 5901-2291

Cancer Research Institute

Russian Federation, 5 Kooperativnyy Pereulok, Tomsk 634009

T. Yu. Mamonova

Tomsk National Research Medical Center, Russian Academy of Sciences

Email: shashova7ssmu@gmail.com
ORCID iD: 0009-0005-3456-7624
SPIN-code: 5118-9698

Cancer Research Institute

Russian Federation, 5 Kooperativnyy Pereulok, Tomsk 634009

G. V. Kakurina

Tomsk National Research Medical Center, Russian Academy of Sciences; Siberian State Medical University, Ministry of Health of Russia

Email: shashova7ssmu@gmail.com
ORCID iD: 0000-0002-4506-9429
SPIN-code: 1896-3144

Cancer Research Institute

Russian Federation, 5 Kooperativnyy Pereulok, Tomsk 634009; 2 Moskovskiy Trakt, Tomsk 634050

N. V. Yunusova

Tomsk National Research Medical Center, Russian Academy of Sciences; Siberian State Medical University, Ministry of Health of Russia

Email: shashova7ssmu@gmail.com
ORCID iD: 0000-0003-4595-4177
SPIN-code: 3513-1888

Cancer Research Institute

Russian Federation, 5 Kooperativnyy Pereulok, Tomsk 634009; 2 Moskovskiy Trakt, Tomsk 634050

E. A. Sidenko

Tomsk National Research Medical Center, Russian Academy of Sciences; Siberian State Medical University, Ministry of Health of Russia

Email: shashova7ssmu@gmail.com
ORCID iD: 0000-0001-5838-9459
SPIN-code: 3736-0140

Cancer Research Institute

Russian Federation, 5 Kooperativnyy Pereulok, Tomsk 634009; 2 Moskovskiy Trakt, Tomsk 634050

D. A. Korshunov

Tomsk National Research Medical Center, Russian Academy of Sciences

Email: shashova7ssmu@gmail.com
ORCID iD: 0000-0002-1058-3882
SPIN-code: 9832-5229

Cancer Research Institute

Russian Federation, 5 Kooperativnyy Pereulok, Tomsk 634009

Larisa A. Kolomiets

Tomsk National Research Medical Center, Russian Academy of Sciences; Siberian State Medical University, Ministry of Health of Russia

Email: shashova7ssmu@gmail.com
ORCID iD: 0000-0002-6854-8940
SPIN-code: 6316-1146

MD, PhD, Professor, Head of the Department of Gynecologic Oncology, Cancer Research Institute

Russian Federation, 5 Kooperativnyy Pereulok, Tomsk 634009; 2 Moskovskiy Trakt, Tomsk 634050

I. V. Kondakova

Tomsk National Research Medical Center, Russian Academy of Sciences

Email: shashova7ssmu@gmail.com
ORCID iD: 0000-0002-0947-8778
SPIN-code: 9338-4149

Cancer Research Institute

Russian Federation, 5 Kooperativnyy Pereulok, Tomsk 634009

References

Supplementary files