Aim. To identify risk factors for preterm birth and spontaneous miscarriage in pregnant patients with cervical insufficiency (CI).
Materials and methods. The study included 300 patients (aged 20–30 years) with a confirmed diagnosis of CI, who were subsequently divided into three groups: group 1 – patients with spontaneous miscarriage due to CI; group 2 – patients with preterm birth due to CI; group 3 – patients with term delivery and CI. The control group consisted of 100 patients (aged 20–30 years) with term delivery without CI.
Results. Women with CI demonstrated a markedly higher burden of obstetric and gynecological risk factors. A history of CI (up to 29 %), significant cervical shortening by 16 weeks (22.7 ± 2.2 mm vs. 45.7 ± 3.6 mm in controls; p <0.05), a high prevalence of connective tissue dysplasia (up to 48 %), and chronic cervical inflammation (up to 51 %) were strongly associated with spontaneous miscarriage and preterm birth. Obstetric complications, including premature rupture of membranes (up to 12 %), acute fetal hypoxia (up to 7 %), perineal tears (15 %), and macrosomia (12 %), occurred significantly more often. Correlation analysis confirmed strong associations between adverse outcomes and a history of CI (r = 0.85), connective tissue dysplasia (r = 0.78), multiparity (r = 0.80), and cervical length ≤25 mm in the second trimester (r up to 0.70).
Conclusion. CI is a multifactorial condition in which the combination of anatomical, connective tissue, and inflammatory alterations substantially increases the risk of pregnancy loss and preterm birth. The findings highlight the importance of early cervical length monitoring, detailed reproductive history assessment, and individualized preventive strategies for women at high risk.
Цель исследования – определить факторы риска развития преждевременных родов и самопроизвольного выкидыша у беременных пациенток с истмико-цервикальной недостаточностью (ИЦН).
Материалы и методы. В исследовании приняли участие 300 пациенток (20–30 лет) с установленным диагнозом ИЦН, которые впоследствии были разделены на 3 группы: 1-я группа – пациентки с самопроизвольным выкидышем вследствие ИЦН, 2-я группа – пациентки с преждевременными родами вследствие ИЦН, 3-я группа – пациентки со срочными родами и ИЦН. Контрольную группу составили 100 пациенток (20–30 лет) со срочными родами без ИЦН.
Результаты. Выявлено, что пациентки с ИЦН имеют значительно более высокий уровень акушерского и гинекологического отягощения. Наличие ИЦН в анамнезе (до 29 %), укорочение шейки матки уже на 16-й неделе (22,7 ± 2,2 мм против 45,7 ± 3,6 мм в контрольной группе; p <0,05), высокая частота дисплазии соединительной ткани (до 48 %) и хронических воспалительных заболеваний шейки матки (до 51 %) достоверно повышали риск самопроизвольного выкидыша и преждевременных родов. Существенно чаще регистрировались акушерские осложнения, включая преждевременный разрыв плодных оболочек (до 12 %), острую гипоксию плода (до 7 %), разрывы промежности (15 %) и рождение крупного плода (12 %). Корреляционный анализ подтвердил сильную связь между неблагоприятными исходами и ИЦН в анамнезе (r = 0,85), дисплазией соединительной ткани (r = 0,78), многократными родами (r = 0,80) и длиной шейки матки ≤25 мм во II триместре (r до 0,70).
Выводы. ИЦН является значимым многофакторным состоянием, при котором сочетание анатомических, соединительнотканных и воспалительных факторов формирует высокий риск преждевременного прерывания беременности. Результаты исследования подчеркивают необходимость раннего динамического цервикометрического мониторинга, тщательной оценки анамнеза и индивидуализированного выбора профилактических мер у пациенток группы риска.